Журнал "Флорида-RUS" (florida_rus) wrote,
Журнал "Флорида-RUS"
florida_rus

Category:

Список Гольдштейна. Лучшее в русской литературе 20 столетия

Опубликовав два дня назад список лучших русских текстов 20 века, составленный Глебом Моревым, - http://florida-rus.livejournal.com/77322.html , мы не поленились и пошли по его ссылки к списку Александра Гольдштейна.
Вот ее адаптированный для ЖЖ вариант.
Еще одна попытка систематизации достижений русской прозы уходящего столетия

В 1999 по просьбе редакции «Независимой газеты» ее сделал замечательный писатель и эссеист Александр Гольдштейн(1957 – 2006г.г.)—лауреат премий «Малый Букер» и «Антибукер», а также премии Андрея Белого (в номинации «Проза», посмертно) и «Антибукер», а также премии Андрея Белого (в номинации «Проза», посмертно). 
                                                Список Гольдштейна. 
Предупреждаем, текст значительно сокращен. А полный текст статьи и комментарий списка Александра Гольдштейна вы можете найти здесь: http://exlibris.ng.ru/kafedra/1999-10-14/best.html  
Теперь - обещанный перечень лучших русских романов 20 века, в алфавитном порядке авторов и с краткими характеристиками произведений. 
Дниил Андреев. "Роза мира" 
Oн израсходовал залежь интеллектуальных ресурсов, аргументируя неотлагаемое пришествие великой Розы - свадьбы церквей, их воссоединительного перевоплощения в межисповедную сверхмолельню, и доводы рассудка выказали свою несущественность, не сравнимую с тем, что открылось Андрееву в первозданном мистическом постижении. 
Исаак Бабель. "Конармия" 
Память сначала цепляется за восточную пылкость стиля, упираясь затем в нервный узел русского и еврейского. Активность евреев идейная, их томление - о преображении сущего, осиянного иудейским вопрошающим смыслом и православной строительной кровью. Действия русских испытывают грань между жизнью и смертью, располагаясь на ускользающем перешейке, за которым подвижное и кричащее становится косным, немым и статичным; отсюда обряды мучительства и воскрешение старинных жертвенных фабул заклания (отец убивает сына, сын кончает отца).
Андрей Белый. "Петербург" 
Хронологически первая экспериментальная проза столетия, глубоководная бездна, священное озеро с утонувшими в нем и градом и колоколом. Слово "концептуальный" захватано до неприличия, но это и первый концептуальный роман... 
Артем Веселый. "Россия, кровью умытая" 
Никто не дал более мощного, осязаемо убедительного движения коллективов, чем их эпический поэт Веселый, заслуживающий называться крупнейшим экспрессионистом России, и если бы из сонма эпохальных свидетельств надо было выбрать одно, я остановился б на книге Артема, ибо речь его совершалась в безвыходном круге проклятий, упоения и крови. Пятнадцать лет смотрел он в лицо толпе, пренебрегая ее гуртовой психологией, тщеславием вождей и вожатых, концентрируя лучи ума своего на религиозном собирании в массу, на этом вселенском, в русских пространствах, соборе. Артем Веселый разделил судьбу российских толп - он был расстрелян. 
Максим Горький. "Жизнь Клима Самгина"
Апокриф гласит, что автор, будучи спрошенным, кто прототип Самгина, молча начертил тростью в пыли садовой дорожки имя героя и обвел кружочками два сочетания букв "Сам" и "МГ". Роман задуман и начат свободным писателем, примерно к середине третьего тома (две с половиною книги из четырех гениальны) наступает внутренний слом, вызванный тем, что по мере приближения заглавного персонажа к 1917 году автор все менее знал, как отнестись к этой поучительной вехе истории.
Илья Зданевич (Ильязд). "Восхищение"
Книга крайнего футуриста Зданевича, крохотным тиражом опубликованная парижским издательством в марте 1930-го и спустя 65 лет в столь же мизерном числе экземпляров перепечатанная московским энтузиастом, по мнению комментатора, с которым мы солидарны, должна быть прочитана как аллегория восхождения и гибели будетлянства, развернутая у кавказских отрогов и близ снежных вершин, в окружении старцев, разбойников, красавиц, сокровищ и кретинов, распевающих нечленораздельные песни. Ничего подобного до Ильязда в русской литературе не было, так что пессимистический роман о падении левого искусства не с чем сравнить, разве с иными прозрачными тканями Хлебникова... 
Михаил Зощенко. Все написанное 
Исследование советского муравейника как цивилизации небывалого типа, в то же время до странности узнаваемого. Лучше поэта не скажешь: Библия труда, автор заслуживает памятников по стране. 
Он пишет смешно не для того, чтобы публику рассмешить, а в силу утрированного, выделенного положения слова, занимающего примерно ту же позицию, что и, допустим, визуальный объект в поп-артной эстетике. Проза его наставительная, проповедническая, иногда прямо житийная, он стремится влиять на умы и на совесть, исцеляя человека и общество. Значение Зощенко возрастает. Его творчество бодрствует у истоков какой-то еще не явившейся литературы. 
Всеволод Иванов. "У" 
Содержательная сторона романа осталась в тумане, и если я правильно ее различаю, сводится (о, конечно, не сводится) к показу формирования закрытого общества. Отгороженное от всего, что извне, мутное и липкое внутри, оно подавляет свободные коммуникации, вытесняя их устным преданием: сплетнями, косвенной речью, шепчущей подозрительностью.
Илья Ильф, Евгений Петров. "Золотой теленок" 
Читатник поколений, редкий образчик нигилистической лирики и бесслезного, чреватого мизантропией тупика, в котором холодеет религия и не помогает агностицизм (ср. "Записные книжки" Ильфа). Странное, загадочное сочинение об отщепенстве, внутренней эмиграции и поражении огромного среза культуры. Проза с непредумышленным зарядом идей, вырвавшихся за пределы лояльного замысла.
Эдуард Лимонов. "Это я - Эдичка"
Лимонова в той же мере назначили выкрикнуть "Эдичку", в какой Солженицына приговорили к написанию "Архипелага". В одном случае книгу ждали миллионы убитых, в другом ее встретила русская литература, изнемогшая от целомудрия и фальшивых приличий.   
Юрий Мамлеев. "Шатуны" 
Родословной автор не утаил: Серебряный век и с определенностью "Серебряный голубь", повесть-пророчество об интеллигенции, захлебнувшейся в сектантском народе. "Шатуны" - бурлескная на ту же тему вариация, а равно обелиск московскому обществу эзотериков 60-х годов, обрамленному экзотерической труппой бытовых психопатов, мамлеевских придворных персонажей и шутов.
Юрий Олеша. "Зависть" 
Олеша гордился своими метафорами, в "Зависти" они растут как цветы и затем усыхают, а сама проза неизбывно свежа, ибо разыграна на неметафорических квадратах боли и жалости.
Олеша деградировал не потому, что скурвился ("сдача и гибель советского интеллигента"), а из-за серьезного отношения к литературе. ...он просто на все это плюнул и, демонстрируя презрение к сгубившей его эпохе, погнал заведомую, невменяемую халтуру, уже никак не связанную с его личностью. Личность он вскорости пропил.
Николай Островский. "Как закалялась сталь" 
Поэтический акт, возглашал в "Прокламации" Ханс Карл Артман, есть поза в еe благородной форме, свободной от тщеславия и полной светлой радости, окружавшей мастерство этого действия - "сатанински-элегического" Нерона и "философски-человечного" Дон Кихота. Горизонтальная статуарность Островского - Корчагина омыла той же непрерывно просветляемой радостью и той же лучащейся благодатью, которой, сливаясь в бессрочном восторге поэтической святости, замиряют свирепую распрю меж двумя ипостасями лежачего тела.
Борис Пастернак. "Доктор Живаго" 
"Живаго" - великое символическое произведение, книга смерти и новых рождений, и надо опять войти в эту реку... и глаза увидят лес, узкоколейку, кровь, стихи, Россию, снег и летний, раскаленный городской трамвай, обогнанный старухой трижды. Мне больше нечего сказать о "Докторе Живаго" за исключением того, что он написан гением. 
Андрей Платонов. "Котлован" 
...в Советском Союзе произошло уничтожение трудящихся, отправленных в мясорубку вслед за продуктами их рабской работы. Платонов не сопротивляется, не протестует, он безропотно, тропой героя архаического мифа уходит в смерть, чтобы она воспользовалась его переимчивой речью, рассказав, как ей удалось совладать с целым народом. 
Александр Солженицын. "Архипелаг ГУЛАГ"
Солженицын выразился еще очень скромно, заявив, что страна, прочитавшая "Архипелаг", проснется другой. Она развалилась от этой книги. 
Федор Сологуб. "Мелкий бес"  
Сологуб первым из русских писателей века и, может быть, первым на Западе усомнился не в затхлых нравах, не в общественном строе, но в жизни как таковой, в условиях существования и принципах миропорядка (отмечено Вик. Ерофеевым). 
Юрий Тынянов. "Смерть Вазир-Мухтара" 
Он понял раньше других, что его поколение будет историей сметено, и написал об этом роман. Он понял раньше других, что под внешним давлением оно будет изглодано предательством изнутри, и эту правду выразил тоже. 
Варлам Шаламов. "Колымские рассказы" 
"Колымские рассказы" - не литература (а Шаламов не автор); это спокойная, нимало не истеричная констатация невозможности литературы после того, с чем пришлось повстречаться обширному слою людей, удостоверение ее неприспособленности к описанию этой встречи.. Экзистенциализм, во всем XX столетии с такой кристальной чистотою достигнутый только Шаламовым, этим русским Сизифом, обратившимся в камень. 
Виктор Шкловский. "Сентиментальное путешествие"  
Когда чекист полюбопытствовал, как Виктор Борисович себя чувствует на Беломорканале (он приехал туда с литбригадой для составления знаменитого сборника), тот ответил, что как живая чернобурая лиса в меховом магазине. Понимаешь, говорил он впоследствии внуку, рядом со мной пробежал крокодил, клацнул зубами и промахнулся, но я всю жизнь ощущал, до чего ему голодно без меня. Уступая дорогу трамваю, мы делаем это не из вежливости, сказал он еще одному собеседнику.
*
  *  *  
P.S. Возможно, в дальнейшем я изменю этот список, но сегодня он кажется мне безупречным.

 

Tags: "Независимая газета", Александр Гольдштейн, Глеб Морев, русская литература 20 века
Subscribe

  • Эту фобу не задушишь, не убьешь

    Был у меня друг. А у него был дедушка. Старенький такой. И слепой с войны. Жил он в горах. Отдельно ото всех. Сидел днями на…

  • ГРАМОТА БОЛЬШЕ, ЧЕМ ЖИЗНЬ

    При вручении в 1923 году Яблочкиной грамоты, актриса произнесла: «Спасибо вам большое за награду, ведь при царском режиме нас…

  • ХОЗЯЙКА РЕДАКЦИОННОГО САДА

    Ангелы проживают в своих облаках роскошных. Дотуда не достучаться. Оттуда не дозвониться. А радость они посылают людям в…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments