florida_rus

Category:

Несколько дней в предновогоднем Манхэттене

В столице мира всегда, а особенно перед главными праздниками, – Рождеством и Новым годом, выбор для развлечений огромный. Все лучшее, что производится в области искусства и искусства развлечений, как в огромный водоворот, устремляется в Нью-Йорк.
При таком выборе гостю трудно не растеряться. Но мои дети и внуки, живущие в получасе езды от Манхэттена, визитерами не являются. Они – гурманы. И хотя не пропускают крупные выставки в основных музеях и премьеры на Бродвее, стараются найти не совсем обычные развлечения, особенно во время моих, ставших частыми, наездов к ним из Флориды.
В этот раз мы поехали в Челси. Старожилы помнят этот район Манхэттена грязным и скучным. Даже я, приехавшая в Нью-Йорк 25 лет назад, никогда не ходила сюда гулять, любила больше пройтись по парку, посидеть в сквере возле Центральной библиотеки, заглянуть на рынок в Юнион сквере или в книжный магазин Конкина. Но не в Челси.
В этот раз район поразил меня широкими улицами, чудесными уютными маленькими кафешками и ресторанчиками, нарядными, как и все в это время года в Нью-Йорке, витринами дорогих, но тоже маленьких бутиков. У нас было время прогуляться, и мы прошли мимо похожего на миниатюрный Большой театр здания, вход в который охраняла шеренга щелкунчиков. У входа стояла очередь родителей с детьми. Оказалось, что это Illusion Museum – Музей Иллюзий. Но, хотя название звучало более чем привлекательно, нас ждал другой музей Art-tech-house, The Machine Halluciations – Музей Машинных Галлюцинаций. Оборудованный, как и большинство помещений в Челси, в бывшем складе, так, что кое-где остались кирпичные стены и металлические балки, этот музей поражает своей устремленностью в будущее.
При входе в музей становится слышна какая-то фантастическая музыка, очень необычная и красивая. Почему-то мне вспомнилась мелодия жизни из «Сильмариллиона» Дж. Толкина.
Входим в верхний зал. Посередине длинный бар. На белоснежных стенах огромные экраны. Под ту же космическую музыку на них чередуются, перетекая и переливаясь друг в друга, картинки разных зданий и памятников, создавая ощущение присутствия при возникновении и шагах развития великого города Нью-Йорка. При входе в музей нам рассказали, что эта экспозиция основана на обработанных компьютером фотографиях города, но то, что происходит на экранах, настолько завораживает, что о застывших фотографических формах я и не думала.
А потом под незатихающую музыку мы спустились в огромный нижний зал, в котором экранами были три стены и пол, и посетители, сидя или лежа на полу, и сами становились частью происходящего. Если в верхнем зале у нас на глазах проходила история создания Города, то здесь мы присутствовали при возникновении (или все же создании?) мироздания. Вокруг нас струились воды мирового океана, взрывались вулканы, возникали и уходили в никуда цивилизации. Конечно, у каждой машины свои галлюцинации, но мне все это казалось совершенно реальным, происходящим сейчас, здесь и со мной. Это не было зрелищем, в этом была сама жизнь, молниеносная до головокружения. И только одно соединяло меня с реальностью – горящий ярко-красный знак Exit на одной из стен, как гарантия того, что эта галлюцинация имеет конец.Мы смогли оторваться от этой брэдберриевской реальности, пройти через дверь под табличкой и вернуться в неэкранную жизнь. Мы оказались в нижнем ярусе Челси маркета, с его модными и деликатесными магазинами, ресторанами, толпой людей. Они даже не представляли, откуда мы к ним вышли.
Кстати, подобный музей есть и в Майами. Вернусь домой, стоит пойти. Надеюсь, и там есть табличка Exit.

Мы прошли по вечернему Манхэттену и оказались у следующей цели нашей прогулки: джазовый клуб в Гринвич-Виллидже. Он расположился в глубоком и узком подвале, настолько глубоком и узком, что непонятно, каким образом в нем оказался рояль. Вскоре появились музыканты: огромный, в рост со своим инструментом – контрабасом, очень красивый черный парень и совершенно вудиалленовского вида, кажущийся аутистом, барабанщик. Они оба были в очках, как и третий музыкант, у которого очки были черными. Он был слепой и вышел, держась очень легкой рукой за плечо гиганта-контрабасиста. Это был пианист.Все трое играли виртуозно, пьесы своего сочинения и обработки музыки Битлз. Блестящее трио, отличный концерт. Одну из первых мелодий пианист посвятил своей бабушке. Ей 97 лет, у нее проблемы с памятью, но ведь это же не важно, сказал он, главное, что ее зовут Джулия и она, когда была помоложе, любила песню Битлз «Джулия». И они сыграли свою импровизацию, посвященную бабушке, которая вряд ли уже вспомнит эту мелодию. Или все же вспомнит?

А на следующее утро все засыпало снегом. Деревья, крыши, дорожки были покрыты белоснежными сугробами, и он все шел и шел… Наверняка приглашая нас на представление «Снежного Шоу» Полунина, который в этом году опять привез его в Нью-Йорк. Мы пойдем, дочка в восьмой, а я в четвертый раз. Уверена, что душу переполнят те же щемящие чувства, что и прежде.

Ирина Павлова,

 лауреат премии журнала «Флорида-RUS»-2-19г., член редколлегии газеты «Парус-FL», худрук театра «Курортный бульвар»

Фото автора.

Журнал «Флорида-RUS» – январь - 01(229), 2019г.

Рубрика «Там, за поворотом» 

Все тексты на сайте журнала http://www.florida-rus.com

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.