florida_rus

В поисках потерянного. Украинские зарисовки

Харьков

Он меня ждал и готовился к моему приезду. Он разукрасил улицы и скверы клумбами с моими любимыми чернобрывцями, он налился сладким соком небывалого урожая пахучего белого налива, абрикосами колеровкой, самой сладкой и ароматной, хотя и самой мелкой из всех и кислой вишней шпанкой. Он старался, а я это не сразу поняла и увидела только, что урожай огромный, небывалый, а народ изменился настолько, что даже городским пенсионерам лень его собирать прямо рядом с домом. Меня удивляло количество новодельных церквей и людей с крестиками в моем некогда совершенно спокойном к религиозным проявлениям городе. Правда, меня очаровали бесчисленные, разбросанные по всему городу небольшие, в рост человека скульптурки, но и в них я искала подвох и проявление дурного вкуса. Радовало только одно – что харьковчане продолжают фанатично любить свой город и считать его исключительным.
Многое изменилось, но больше всего – привокзальная площадь. Несколько старых строений ближе к холодногорскому мосту снесли и на этом месте оборудовали платную стоянку для машин. А на самой площади сделали огромный зал ожидания под открытым небом, с клумбами, фонтанами, скамейками и кафешками. Могу сказать, что это самая удобная и красивая привокзальная площадь из всех, что я видела в эту поездку. Сам вокзал выкрашен не в темно-серый, а в бежевый цвет, отчего ушло мрачные восприятие всей площади. Посередине здания установлены большие электронные часы, а сбоку – очень большое и удобное табло отправления поездов, которым можно пользоваться, не вставая со скамеечки и не выходя из кафе.
Фирменный поезд Харьков – Киев хорош всем, кроме очень раннего, в 6.30 утра, прибытия. Бархатныe темно-синие сидения, ковровые дорожки во всех вагонах, запакованное в целлофан чистое и сухое постельное белье, цена которого входит в стоимость билета, расторопные вежливые проводники, больше похожие на стюардесс. Я была очень удивлена…

Киев

Я уже как-то писала, что мне не везет с Киевом. Меня в этом городе преследует ощущение какой-то всеобщей нелюбви. Хотя одна женщина заставила меня в правильности этого ощущения усомниться.
У меня был билет на Каменец-Подольский на верхнюю полку. После целого дня на жаре и без отдыха, я понимала, что мне на нее просто не залезть. И я приехала на вокзал пораньше, чтобы попробовать поменять билет. Одна кассирша ответила в общем для них киевском ключе. И я поняла, что ждать мне нечего. И тут случайно увидела кассу, специальную для людей с ограниченными возможностями. Я подошла. Кассирша, немолодая усталая женщина, сразу спросила удостоверение. Я объяснила, что его у меня нет и рассказа о своей ситуации. Она сказала, что очень сомневается, что удастся что-то сделать, но велела подойти через два часа, ближе к отходу поезда. Когда я вновь подошла, она сказала, давайте билет и стойте близко, я попробую. За 40 минут, что я там простояла, она помогла и другим людям, а мне все время показывала ждать. Было видно, что она несколько раз запрашивала замену. И нашла! И не взяла ничего сверху тех 30 гривен (это чуть больше доллара), которые я должна была доплатить за нижнее место. Так что может быть я и не так уж права по отношению к Киеву и киевлянам?

Киев – Каменец-Подольский

Поезд до Каменец-Подольска был старшим братом харьковского. Никакого бархата, – красный кожзаменитель, оставшийся с советских времен, местами залатанный. Казалось, что потертые дорожки разложили, чтобы прикрыть дырки в полу. Кондиционеры почти не работали. В 30-ти градусную жару дух в купе стоял такой, что мне казалось, я не удивлюсь, если поезд догонят махновцы. Вообще было впечатление, что я еду не с востока на запад к центру Европы, только что мною покинутой, а наоборот, удаляюсь куда-то вглубь на восток.
Рано стемнело. Небо стало очень темным, беззвездным. Только в разных местах вспыхивали сполохи, как далекие артиллерийские атаки, как если бы война все еще не закончилась. То ли гражданская, то ли Вторая мировая. Я не спала, лежала и думала, почему я туда еду? Что хочу найти? Зачем? Может быть, я хочу понять природу папиного космополитизма? Ведь он был убежден, что еврейский вопрос может быть решен только полной ассимилляцией. Он никогда не рассказывал мне ничего ни о Дунаевцах, городке, где он родился, ни о Каменец-Подольске и Виннице, где они жили до войны. Совсем ничего, будто жизнь началась только в эвакуации, сначала в Башкирии, где у них украли козу, когда бабушка уехала вытягивать дедушку после ранения и контузии, или в Прокопьевске, куда они переехали позднее и где бабушка, чтобы найти работу, начала учить русский язык, ведь до этого она говорила только на украинском и на идиш. Они никогда не только туда не вернулись, но и никогда не ездили. Никто из них. Никогда. И вот теперь я еду. Зачем? Почему?

Каменец-Подольский

Поезд приходил не рано утром, а просто ночью, в 3.30. Поначалу я думала оставить вещи в камере хранения и пойти встречать рассвет в город, но довольно сильный дождь планы поменял, я взяла такси и поехала в гостиницу.
Сюрпризы с людьми начались сразу же. Таксист, симпатичный крупный дядька, рассказывал о каждой улице, по которой мы ехали, о зданиях, о коротких и красивых дорогах к крепости. Он сказал, что можно к ней спуститься по Скале, и я сразу вспомнила, что именно об этой дороге мне рассказывал папа.
Он вообще-то был довольно равнодушен к творчеству большинства советских писателей, да и любил поэзию больше прозы. Он часто читал мне книги, в основном переводные, и мы любили залечь с книжкой на тахте в темной комнате рядом с большим камином, читать друг другу и обсуждать прочитанное. Одна книга называлась «Старая Крепость». Папа сказал, что в ней многое правдиво описано, он и сам в детстве там бывал с мальчишками. Ему тогда было лет 5, не больше. Вскоре они переехали в Винницу, по месту нового назначения деда, где и родился папин младший брат. Но и мне, когда папа рассказывал о крепосте на скале, было не больше 7 лет, неужели я еду, чтобы вспомнить давно забытую книжку?
Таксист спросил, что меня привело в Каменец, и когда узнал, что приехала на родину отца, предложил помочь найти старожилов. Огорчился, когда понял, что их просто нет, так как я ищу следы того, что происходило до 34 года. Посоветовал по Скале ходить с осторожностью, видимо, решил, что и я совсем древняя, раз лезу в такую старину.
В 4 утра я была в гостинице, совершенно не уверенная, что меня в такое время примут. Дверь открыл здоровый детина, явно ветеран армии. Видимо, его разбудил мой разговор с таксистом под окнами. Он оказался охранником, долго сомневался, может ли самостоятельно принять решение и дать мне номер в такое неурочное время, но когда узнал, что я приехала из Америки на родину отца, посмотрел на меня с грустным уважением и дал ключи.
Ни таксист, ни охранник ни копейки сверху с меня не взяли.

Львов

Немного о Львове. Здесь установлен большой памятник (надо сказать, один из многих больших и малых) первопечатнику Ивану Федорову, поскольку он здесь похоронен. Под памятником кипит книжная торговля и продажа всяких, как здесь говорят, стародавнощей, т.е. псевдо-антиквариата, а может и настоящее, город все же долгие годы был преимущественно австрийский. Среди книг увидела два разных издания Майн Кампф, одно, на вид помоложе, на немецком, и второе, подревнее, – на украинском. Рядом детские украинские сказки, томик Грушевского, пластинки Битлз и Высоцкого. Вот такое смешение культур.
Надо сказать, что во Львове жила часть огромной бабушкиной кременчугской родни еще с давнего довоенного времени, в том числе и самая старшая сестра из рода Марголиных, тетя Соня. У дедушки тоже была сестра Соня, та, что первая народная артистка Дагестанского русского драматического театра, и чтобы их различать их называли Соня Токарь (это артистка) и Соня Львовская.
Львовская Соня жила в одном доме со своей младшей замужней сестрой, имеющей двоих детей, а сама замуж не выходила никогда. Она была высокая и, даже в глубокой старости, статная. Соня помогала воспитывать детей сестры, та была врачом, много работала. В 41 году ее оставили в подпольи, муж ушел на фронт в конце июня, а тетя Соня успела увезти племянниц в эвакуацию. Сестра-врач погибла во Львове, муж воевал от звонка и до звонка, вернулся, но больше никогда не женился. Так они вдвоем и воспитывали детей, хотя тетя Соня была очень независимая и никогда с ними не съезжалась.
Жила она на чердаке, в самом прямом смысле, того же дома, что и до войны, потому что с жильем во Львове было совсем плохо, жильцов уплотнили и ее выселили из прежней квартиры на чердак. Воды и канализации у нее не было, она уходила к себе, как она говорила, в мансарду, только спать. Но когда приезжала пару раз проведать мою бабушку, рассказывала, что живет роскошно и приглашала в гости.
В 1976 году выросшие девочки с семьями уехали, отец их к этому времени уже умер. Тетя Соня осталась на своем чердаке одна, без воды и туалета. Через пару лет ее забрал к себе племянник, сын другой сестры, погибшей во время войны в Киеве, в Бабьем яру. Он был военный летчик, всю жизнь скитался по гарнизонам, но выйдя на раннюю пенсию, сумел вернуться в Киев, куда и уговорил переехать тетю Соню. Она была уже совсем старенькая, какая-то прозрачная, очень любила кофе с покупным пирожком. Этот пирожок она могла есть целый день… Самая старшая из Марголиных, она пережила всех своих сестер и братьев, и тех, кого расстреливали по очереди входившие в Кременчуг белые, красные, батьки, – все подряд. И тех, кто загинул во время войны. И даже тех, кто все это пережил и просто умер.
Так вот, раз уж я во Львове, я решила воспользоваться давним тети Сониным приглашением и прийти к ее дому, тем более, что о еврейском квартале говорят все гиды. Улица, на которой когда-то жила тетя Соня, называлась Лермонтова. На карте я ее не нашла. С большим трудом нашла ее следы в интернете. Улица старая, все власти ее переименовывали по своему, с 44-го года она была Лермонтова. А теперь – имени Джохара Дудаева, первого президента Чечни. Зачем? Почему? Улица, как я и думала, всего в 800 метрах от дома, где я здесь живу. Даже не знаю, идти ли…

Ирина Павлова

Фото автора.

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.