florida_rus

Еврейский рейс

Михаил Ландер
капитан дальнего плавания, ветеран Второй мировой войны,
лауреат премии журнала «Флорида» – 2003г.

Было это в начале восьмидесятых годов – пик выезжавших в Израиль евреев и примкнувших к ним родственников других национальностей. Особый бум на выезд был из Украины. Вот и решил начальник Черноморского пароходства открыть морскую линию Одесса – Хайфа. Командовал тогда пароходством Алексей Евгеньевич Данченко, опытный моряк, Герой труда, кавалер многих орденов и боевых наград. Поскольку у Данченко был непререкаемый авторитет в Москве и личная поддержка министра морского флота, линию открыли без труда, согласовав с МИДом и израильским правительством.
Месяц ушел на рекламу и подготовку. Заявки на билеты посыпались со всего Союза, полнота загрузки была обеспечена на два года вперед. Сложнее был вопрос с обратной загрузкой из Хайфы, но и его, вроде, решили, открыв туристическую линию.
Я в это время преспокойно находился в отпуске, ничего не зная о моем участии во всем этом деле. Однажды под вечер раздался телефонный звонок и Пенелопа (так капитаны называли секретаря Данченко Пелагею), собщила, что меня незамедлительно хочет видеть начальник пароходства и машина уже послана. Надо сказать, что Алексей Евгеньевич, сам в прошлом капитан, очень уважительно относился к коллегам. Любой капитан мог зайти к нему в любое время, и Данченко всегда лично выходил в приемную встречать, несмотря на занятость. Обычно капитан приглашался в другой кабинет, который так и назывался «капитанский». Здесь была неформальная атмосфера: различные напитки, хорошие сигареты, и тут же оперативно решались все вопросы.
Был уже вечер. Данченко представил меня двум незнакомцам, судя по одежде и холености – крупному начальству.
- Вот капитан, который откроет линию, – сказал начальник. – Это мое решение, исходя из поставленной задачи.
Оба незнакомца что-то записали в свои блокноты и подчеркнуто вежливо попрощались, а мы перешли в капитанский кабинет.
– Завтра приходит из новостроя «Дмитрий Шостакович», там молодой капитан Задорожный, примешь командование судном на один рейс. Задорожный пойдет у тебя дублером. Вернешься в Одессу – догуляешь отпуск.
Я только хотел возразить, что у меня свой пароход, как Данченко опередил меня:
- Твоя «Карелия» не скоро приходит, дело государственное, особой важности – линию должен открыть капитан-еврей. Ты-то по еврейски говоришь?
- Нет, – ответил я, – в нашем доме еврейский язык на моей бабке закончился.
- Как так? – удивился Данченко. – У нас в пароходстве и латыши, и грузины работают и лопочут по своему. Я и то с десяток еврейских слов знаю…А я-то этим шишкам из обкома сказал, что ты по-еврейски говоришь. Ну да, бог с ними, приказ отменять не буду. Кстати, можешь жену взять с собой.
Выпили мы с ним по паре рюмок и меня отвезли домой. «Собирайся, – говорю жене, – в Хайфу». – «Зачем, – спрашивает она, – нам и тут хорошо». – «В рейс», – объяснил я, и рассказал о распоряжении начальства. – «Можешь отказаться, – пожала плечами жена, – партбилет не отберут – ты все равно беспартийный». – «Нет, – говорю, – столько лет в пароходстве, на лучших пароходах за границу плаваю, мне доверяют, что ж я буду перечить, схожу в этот один рейс. Кстати, и твоих родственников в Хайфе, повидаем».
Через два дня пришел из новостроя из Польши «Дмитрий Шостакович», пассажирское судно на 800 мест, очень уютное и комфортабельное внутри, но с плохими мореходными качествами, что, впрочем, выяснилось позднее. Встретил я его на рейде, перед входом в порт. Специально с лоцманом вышел. Рассказал капитану Задорожному о предстоящем задании. «Не обижайся, – говорю, – Анатолий Иваныч, это не моя затея. Пойдешь дублером, – ничего материально не теряешь, кроме каюты. Выбери себе любой люкс, и начнем готовиться вдвоем.
А, надо сказать, подготовка к новому рейсу очень хлопотное дело, тем более если судно из новостроя. Пополнение экипажа, снабжение, проверка приборов, устранение всяких недостатков, выявленных после перегона, многочисленные комиссии – ни дня, ни ночи не хватает. Спасибо капитану Задорожному, что разделил все заботы пополам. А тут еще прибыла целая концертная бригада из Москвы – Зыкина, Алла Йошпе и Стахан Рахимов, молодой Киркоров, фокусник Акопян, конферансье Мурашев, певец тундры, или, как его называли, «Заполярный орфей» Кола Бельды (помните его знаменитую песенку «Увезу тебя я в тундру»?), артисты одесского театра оперетты. Артисты – народ капризный, каждому подавай лучшие условия. А пароход не резиновый, пришлось отобрать часть пассажирских кают, предназначенных для продажи.
Но вот, наконец, день отхода. Морской вокзал перекрыт нарядами портовой милиции и пограничниками. Из таможенных дверей потянулись люди с сумками и баулами. Заработали краны, опуская в трюмы проверенный багаж. Уежали целыми семьями от пяти до пятнадцати человек. Пассажирская служба с ног сбилась расселяя компактно такие многодетные семьи. Только к полудню следующего дня закончили посадку. Сошла с борта досмотровая группа пограничников, закрыли границу. И все таки на причале морвокзала собралась огромная толпа. Крики провожающих и отъезжающих перекрыли пароходные гудки. И вдруг, когда стали отходить от причала, вмиг все затихло, – плакали пассажиры, плакали на причале…
Обогнув Воронцовский маяк, теплоход «Дмитрий Шостакович» начал свой первый рейс.
На другой день утром вошли в Босфор, в полдень вышли в Мраморное море, вечером – в Эгейское. Погода как по заказу – полный штиль. После ужина в концертном зале состоялся концерт. Во втором отделении поставили на сцене чум, из которого шел дым, и конферансье Мурашев объявил: «Народный артист республики Кола Бельды!» Пошла фонограмма, а артиста нет. Снова приглашает ведущий Колу, снова музыка, – нет народного певца! Тогда объявляем по общей судовой трансляции: «Артисту Кола Бельды срочно прибыть в концертный зал!» Реакция таже, в смысле, – никакой. Вышел на сцену Мурашев и произнес ставшую потом знаменитой, фразу: «Ни Кола, ни Бельды.» Номер заменили. Через некоторое время появляется Кола Бельды в своей белоснежной эскимоской одежде, босиком, а в руках у него – матросские черные сапоги, которые он на ходу пытается надеть. В общем, спел он свою коронную песню и сразу исчез. Оказалось, перед концертом не удержался артист, где-то с матросами выпил, да и заснул. Пока Кола спал, унты с него сняли и привинтили к палубе. Когда по громкой связи его стали разыскивать, матросы разбудили певца, он влез в унты, но двигаться не смог. Поэтому и дали ему матросские сапоги. Кстати, когда уже в Хайфе, бригада дала два концерта в переполненном зале «Олимпик», Кола Бельды не подвел и пел в своих замечательных унтах.
Хайфа встретила нас моросящим дождем и военно-морским оркестром. На причале народу – взглядом не окинуть. Очень многих встречали раньше приехавшие в Израиль родственники и друзья. Пароход быстро опустел. А вечером на борту состоялась пресс-конференция, которую вел наш посол Евгений Бовин. На вопрос специально ли в рейс послали капитана-еврея и сколько таких в пароходстве, я ответил, что в рейс меня отправили, чтобы помочь молодому капитану Задорожному, так как это его первый самостоятельный рейс, а капитанов-евреев у нас трое, да и у Задорожного, кстати, жена еврейка. После пресс-конференции я пригласил всех на небольшой банкет, на котором мне вручили паспорт гражданина Израиля, и …Анатолию Ивановичу тоже.
Пассажирская линия Одесса-Хайфа-Одесса просуществовала всего два рейса, поскольку обратно не могли найти ни одного пассажира. Капитан Задорожный сейчас живет и работает в Израиле, свободно говорит на иврите и, насколько я знаю, жизнью доволен. А мне «за выполнение особого задания» дали двухмесячный оклад, что тоже было совсем неплохо.

 Журнал "Флорида-RUS" – август(212) 2018г.

Рубрика «Капитанский мостик», выпуск 58.
Все тексты на сайте журнала http://www.florida-rus.com

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.