August 22nd, 2012

logo

На границе люди ходят хмуро

Приближается очередная годовщина со дня трагедии 11.09.01.
За эти годы у нас так много говорили и писали об антитеррористической безопасности, вколотили такое количество денег в укрепление границ, что... забыли, кажется, о главном. А это главное, как всегда – человеческий фактор.
Предлагаю текст, который прислала многолетний автор «Флориды» и даже лауреат журнала за 2003 год ученый-биолог Галина Эйснер-Негрук. Она встречала в аэропорту Форт-Лодердейл(это второй по величине майамский аэропорт) мужа, тоже ученого-биолога Валентина Негрука. И вот что увидела. Collapse )
logo

Белое и черное - Газданов и Лимонов

Две цитаты.
Гайто Газданов:
«Затем я опять вернулся к войне и к этим тысячам трупов, которые я видел, - и вдруг вспомнил речь моего учителя русского языка, которую он сказал на выпускном акте:
- Вы начинаете жить, и вам придется участвовать в том, что называется борьбой за существование. Грубо говоря, есть три ее вида: борьба на поражение, борьба на уничтожение и борьба на соглашение. Вы молоды и полны сил, и вас, конечно, притягивает именно первый вид. Но помните всегда, что самый гуманный и самый выгодный вид - это борьба на соглашение. И если вы из этого сделаете принцип всей вашей жизни, то это будет значить, что та культура, которую мы старались вам передать, не прошла бесследно, что вы стали настоящими гражданами мира и что мы, стало быть, тоже не даром прожили на свете. Потому что, если бы это оказалось иначе, это значило бы, что мы только потеряли время. Мы старые, у нас нет больше сил создавать новую жизнь, у нас остается одна надежда - это вы».
Эдуард Лимонов:
«Вот что я пророчествую: эру озверения».
Как говорится, два мира, два шапиро. При том, что миры эти где-то в чем-то близки: войны, эмиграция, журналистика и литература... Но. Газданов – о мире и добре. Лимонов – о вражде и озверении.
Почему так? У меня один ответ: Гайто Газданов стал писателем. Его не озлобила ни война, ни бессонные ночи в парижском такси. Эдуард Лимонов ни в Нью-Йорке, ни в Париже успеха не добился и поперло нутро: «Он действительно забитый и несчастный человек. Бледный, трезвый, худенький, в мятом галстучке», - таким видел его Довлатов. Подозреваю, что таким же он остался и в Москве, злобно обливающий помоями всех, кто не видит в нем великого писателя.
И еще. Может быть дело в культуре, о которой говорил учитель русского языка? У Газданова она была. У Лимонова – нет.