Журнал "Флорида-RUS" (florida_rus) wrote,
Журнал "Флорида-RUS"
florida_rus

Category:

Главы из книги "Клоун без грима". Глава седьмая. Андрей Николаев

Александр Росин

«КЛОУН БЕЗ ГРИМА»
Глава седьмая

Андрей Николаев


Со стороны картина эта выглядела едва ли не пасторалью, точно прощальный привет бродячим актерам Пабло Пикассо, добрым клоунам Александра Куприна, брезентовым фургонам из книг Вильгельма Буша и Эдуарда Басса. Все: и маленькая, узкая, печально освещенная тусклой лампочкой комната, расположенная рядом с выходом на манеж, и раскиданный по углам, точно ненужный хлам, реквизит, и синие ящики с острыми металлическими краями, и груды афиш, и тряпье тут и там наваленное, развешанное... и сам клоун, немолодой уже человек с грустными глазами (oн сидит на ободранной табуретке, латает свое трико...) - да-да, все это, точно оттуда, из далекого детства цирка. Вот если бы только не календарь нa стене, на котором крупно – «январь 1987 г.», да не громадный, на три тысячи мест Свердловский цирк, можно было бы принять условия игры в «балаганчик».
Однако не драное трико и не тусклая лампочка были причиной элегического настроя. Разве в таких пустяках дело? Художественный руководитель комедийного цирковогo спектакля «Я работаю клоуном», народный артист России, профессор ГИТИСа Андрей Николаевич Николаев при большом желании, думаю, мог бы отдать трико в костюмерную и распорядиться, чтобы электрик сменил лампочку в гардеробной. Больше того, если честно, сам Андрей Николаевич, при всем моем замечательном к нему отношении, беспокоил меня весьма относительно. Причиной волнений и даже командировки в далекий Свердловск был Андрюша, маленький мальчик в тельняшке в красную полоску и красном же берете.
Я увидел Андрюшу впервые, когда сам еще был примерно в его возрасте, значит, лет 25-30 назад. И принял его. И полюбил. С ходу. Без предварительных прикидок. Так принимают и влюбляются в то, что близко, понятно и необходимо. Точно так же, наверное, любил я в детстве море, лето, цирк, футбол, жареную ставриду, Джека Лондона... Андрюша был из этого набора. Иногда он врал мне, иногда был не очень смешным, а иногда - чересчур старался понравиться. В таких случаях я злился, мог даже обидеться на него. Но предать, отвернуться - нет, никогда. Разве от себя можно отвернуться? А он оказался частицей меня.
А.Н.Николаев был другим. Не то чтобы хуже или лучше своего героя. Просто, другим - и все. У него была своя взрослая, серьезная жизнь, в которой хватало всякого, но которую я, честно говоря, почти не знал. Мы несколько раз встречались в Минске, в Москве, но все это было как-то впопыхах.
К несчастью, успехи народного артиста А.Николаева на международных конкурсах, удачи профессора А.Н.Николаева в подготовке выпускников ГИТИСа так же, впрочем, как и различного рода неприятности, влияли (не могли не влиять) на судьбу манежного героя - мальчика Андрюши. Поскольку Андрюшей каждый вечер прямо на глазах у зрителей становился народный артист и профессор.
«Свердловск - предпоследний город. Отработаю потом Уфу и ухожу из цирка», - сказал мне по телефону клоун. И я поехал прощаться.
В цирке дети отвечают за родителей. И Андрюша прямо зависим от своего родителя Андрея Николаева. А значит, с уходом из цирка клоуна, мы навсегда расстаемся с его героем?
Вот об этом, а точнее, и об этом тоже, шел печальный разговор в маленькой гардеробной комнате большого Свердловского цирка.

- Когдa Енгибаров ушел из цирка, работник главка товарищ Бабкин сказал: «Он был хороший артист, он помогал нам выполнять финансовый план». Вот и все, что было сказано о Енгибарове. Я в данном случае тоже помогаю Союзгосцирку выполнять финансовый план, а Союзгосцирк все делает для того, чтобы я не выполнял своих творческих планов. А у меня есть масса идей, задумок, которые я хочу осуществить. И вот сейчас, после 32 лет работы в цирке, я вдруг понял, что зашел в такой тyпик, из которого нет дальше хода.
Вот я целый день здесь, в цирке, копаюсь, реквизит ремонтирую, костюмы штопаю, но по большому счету ничего я здесь осуществить не могу. Поэтому я ухожу на эстраду. Там, надеюсь, мне удастся поставить спектакль, о котором я давно мечтаю.
Это во-первых. Во-вторых, я считаю себя прежде всего артистом, а не клоуном. Клоун - это узкая специализация. А я хочу быть именно артистом, то есть использовать себя как-то шире. Для этого, вы знаете, я в манеже, на глазах у зрителя, переодеваюсь в костюм клоуна, чтобы люди видели, что я - артист, который, прикрываясь маской клоуна, может говорить какие-то серьезные и важные вещи.
А переодеваюсь я специально, потому что играю мальчика Андрюшу. Я в беретике, в тельняшечке, а на лице у меня уже осень. Происходит то же, что с Олегом Поповым: знаете, у него образ Иванушки-дурака, а Иванушка - сказочный герой - не может быть старым. Олег Попов прекрасно это понимает, поэтому он прикрывается гримом и, по сути, уже отошел от своей старой маски, превратился в буффонадного клоуна. Я же решил использовать другой прием. Зачем мне менять маску, если я могу откровенно на глазах у зрителей (смотрите, какой я!) прикрыться маской. Зрители видят, что клоун - человек, играющий клоуна, умнее, чем тот персонаж, которого он играет.

Вершиной импровизаций Андрея Николаева на манеже стала, на мой взгляд, реприза «Крокодил». Все здесь точно и до мельчайших деталей оправдано. Хотя понятно, что ни один нормальный человек, конечно же, не полезет в ванну сражаться с резиновым надувным крокодилом.
Нормальный не полезет. Андрюша лезет. Но не потому, что глуп. Он, - фантазер, сам создает условия для развития своих фантазий и сам же героически преодолевает все трудности. И хотя костюм, поведение и грим героя А.Николаева предельно просты, он не примитивен. Много раз в течение четверти века наблюдая за капризами, шалостями, а то и просто хулиганскими выходками Андрюши, я каждый раз поражался, как удается коверному так ловко маневрировать между Сциллой примитива и Харибдой пошлости. Поразительно, но даже в самых буффонных антре герой А.Николаева оставался интеллигентным.
Кстати, о буффонаде. Андрей Николаев начинал как раз в то время, когда развернулась активная кампания против париков, носов и яркого грима. Чтобы устоять и остаться верным своим взглядам на клоунаду, нужно было иметь пример для подражания.

- Среди коверных таким примером для меня был и навсегда остался Карандаш. А среди буффонадных клоунов - это Николай Лавров и венгерский клоун Штеффи. Вы слишком молоды, его не знаете, он у нас работал давно. Потрясающе смешной человек. Он, помню, выходил в огромном пиджаке, огромных брюках, а все тело у него было точно на шарнирах. Он все время двигался и был очень забавный.
Ну, а позднее появился Енгибаров... И потом все вдруг стали говорить: вот видите, Енгибаров не гримируется. Но, во-первых, у него были большие ботинки, и глаза он подводил. А во-вторых, или как раз это и есть во-первых, Енгибаров - индивидуальность, а индивидуальности многое позволено.
И вот пошла у нас волна клоунов, которые решили не гримироваться, выходить на манеж такими, какие они в жизни. Какой-то парадокс: люди стеснялись надеть на себя большой нос, наложить на лицо грим. Плеяда безликих клоунов...
Но если в то время отвергали буффонаду, то сейчас, наоборот, вокруг сплошь - буффонные маски, буффонные клоуны. И никто их не третирует, никто не ищет в их действиях «идеи».
Чем дольше живу, тем больше убеждаюсь: клоун не должен искусственно создавать ту или иную репризу. Только от себя нужно идти. Вот вы работаете сейчас над книгой о клоунах. Уверен, это будет интересно. Потому что каждый настоящий клоун - необычный человек. У него взгляд на мир чуток сдвинутый. Ведь как говорил Михаил Светлов: поэт - это не профессия, это состояние души. Так и клоун - это состояние души. .
Я не из цирковой семьи. Папа у меня был дипломатом, мама - завучем в Литературном институте. А воспитывал меня Михаил Аркадьевич Светлов. Он дружил с моими родителями, жил одно время у нас. Точно также одно вpeмя, когда у него не было своей квартиры, жил у нас Святослав Рихтер. Часто приходил к нам в гости и играл на рояле Владимир Софроницкий. Жаль, конечно, что я тогда не вел дневник, какими бы интересными и ценными были сейчас эти записи.
Ну вот, скажем, моим крестным папой в цирке стал известный писатель-сатирик Владимир Поляков. Тот самый Поляков, который в течение 15 лет был единственным автором Аркадия Райкина. Потом он вместе со Славкиным написал сценарий фильма «Карнавальная ночь». С Поляковым мои родители дружили с детства. Он жил в Ленинграде, а когда приезжал в Москву, останавливался у нас. И тогда в нашем доме собирались все эстрадные корифеи: тот же Райкин, Миров (он, кстати, учился и сидел с моей мамой за одной партой в школе), Миронова и Менакер... Приходили Роман Кармен, фотокорреспондент «Огонька» Бальтерманц... Удивительно интересные люди! А я был маленький, тихо сидел в углу, все слушал, смотрел. Они очень мало пили, зато умели много веселиться, рассказывали всякие забавные и необыкновенные истории, пели, танцевали, устраивали капустники, благо квартира у нас была огромная. И все это как-то отложилось, не могло не отложиться у меня и, конечно, потом пригодилось.
В 55-м году, когда в цирковом училище впервые открылся экспериментальный курс отделения клоунады, я решил попробовать поступить туда. Конкурс был огромный, и я благополучно провалился. Тогда Поляков пошел к директору училища Волошину и поручился за меня. Он сказал, что знает меня с детства и считает, что клоун из меня выйдет. И меня взяли. Но взяли условно. Педагог, который набирал курс, покойный ныне Александр Александрович Федорович сразу сказал мне, что клоуна из меня никогда не получится. Каждый учебный день начинался с того, что он давал всем этюды. Мне не давал. Он говорил: «Николаев, я тебя не хотел принимать, тебя приняли по блату. Но коль уж ты здесь, то занимайся чем угодно: жонглированием, акробатикой. Все равно ты – не клоун. А лучше быть плохим инженером, чем плохим клоуном. Не знаю, может, из тебя выйдет хороший жонглер, я видел, ты там увлекся, иди, жонглируй, акробатикой занимайся - чем yгoдно!» Было обидно, но я решил: пока учусь, должен постигнуть все жанры.
Федорович отпускал меня с занятий, надеясь, что мне надоест все это и я уйду сам. Но у меня есть одно качество, которое мне часто помогает: я заводной. Я все делаю назло или, точнее, вопреки. Когда, уже работая в цирке, я сломал позвоночник, врач сказал, что никогда сам себе даже ботинки не смогу завязать. А я через пять месяцев крутил сальто-мортале. Точно также в детстве, когда врачи, положив меня на обследование, сообщили, что у меня порок сердца и запретили быстро ходить, ездить на велосипеде и вообще всякие физические нагрузки, я достал фиктивную справку, назло всем пошел в цирковое училище и с утра до вечера занимался акробатикой и гимнастикой. Думаю, это меня и спасло. Да, порок у меня остался, но компенсированный.
Но вот тогда, в самом начале, я совсем было смирился, подумал, ну что ж, нет способностей, надо уходить. И, может быть, даже ушел, если бы не тон Федоровича. Он был таким оскорбительным, что я возмутился, - ну сколько можно?! Раз, два, еще куда ни шло, однако шутки типа «маменькин сыночек», «мама позвонила, тебя взяли» я слышал ежедневно. Ясно, что также относились ко мне и однокурсники.
Я продолжал упорно заниматься разными жанрами, а через два года, когда пришли выпускные экзамены, выяснилось, что нужен комик, который владеет разными жанрами, чтобы входить в номера. Кроме меня, на курсе таковых не оказалось. Я участвовал в номерах жонглеров, акробатов, эквилибристов, делал все то, что должен делать на манеже цирковой коверный. И мне поставили «пятерку». А большинство тех ребят, которые очень прилежно изучали под руководством Федоровича теоретический курс, оказались профнепригодными. Кого-то отчислили, кто-то и сейчас работает, кто хоть немного овладел жанрами. Ну, например, Васин, может знаете? А он был любимым учеником моего педагога...

- Вот здесь, кажется, самое время перейти к вопросу о тех качествах, без которых не может обойтись настоящий клоун. Видимо, все-таки следует резко разграничивать профессию клоуна и актера кино, театра, эстрады. Слишком это разные вещи. Такая же разница, как между клоуном и просто артистом цирка. Одно дело, перш на лбу держать, тут главное, рот не открывать, поскольку некрасиво, а другое, - выйти с репризой на манеж. У клоуна свои проблемы и сложности, у него драматургии нет, он не «Лес» Островского играет, а как бы сам на себя шарж рисует...

- Ну, вот тут я с вами не согласен. Тот, кто перш держит, тоже должен быть актером. Ведь существует трюк и существует oгромное время между трюками. У нас, к сожалению, цирк зашел в тупик еще из-за того, что большинству неведомо, что такое мастерство актера. Вот приходит в студию по подготовке новых номеров акробат или атлет. Он показывает, что может стойки стоять, поднимать огромный вес, делать тройное сальто. Прекрасно! Но никто не попросит его прочитать стихотворение, чтобы определить его актерские данные. Что же дальше получается? А дальше выходит этот атлет на манеж, он сильный, у него вот такие бицепсы, но он не актер. И когда он держит перш, это одно, а вот когда перш снял, поклониться не может и улыбнуться не может. Понимаете, это как раз то, на чем наш цирк сейчас споткнулся: чистая демонстрация физических достижений. А это скучно.
Ведь вспомните, кроме Довейко тройное сальто-мортале с пируэтом исполняли несколько человек, но так, как он - никто. Потому что он актер, а другие - просто исполнители сложного трюка. Или возьмите Николая Ольховикова. Что, разве мало было у нас жонглеров на лошади? Но он - один. И Слава Бегбуди один. Они - актеры... А что касается клоунов, то, конечно, клоун должен быть прежде всего актером. Таким, что если завтра придешь в театр, сможешь сыграть любую роль. Между прочим, многие театральные артисты, приходя в цирк, не могли играть. Вы знаете, народный артист СССР Борис Тенин мечтал работать в цирке клоуном. Просматривался и заваливал. Потому что сама манера, что ли, актерская в цирке должна быть иной. Нужно учитывать, что зритель сидит со всех сторон, уметь играть спиной тоже. А это крайне сложно. И потом пластика совершенно другая. У нас сильно утрирована актерская подача, обязательно чуть-чуть пережим должен быть. Но из-за этого ни один клоун, кроме, пожалуй, Никулина, на телевидении и в кино не проходит. Почему? Ну, не знаю, согласитесь вы со мной или нет, но Никулин в цирке интимен. Он и на манеже не яркий, не буффонный. А когда актер, у которого все мышцы лица, мимические данные приспособлены для цирка, для зала, в котором нужно удивиться так, чтобы в двадцaтом ряду было видно, как ты удивился, пытается после этого сниматься крупным планом, это выглядит патологией.
А в общем-то, почему я пошел в цирк, почему полюбил эту профессию? Я понял, что профессия клоуна тем и интересна, что включает в себя массу других профессий. Массу! В свое время был такой актер театра Вахтангова и кино Сергей Владимирович Лукьянов. Очень талантливый человек. Вы, наверняка, его помните, он играл главную роль в фильме «Кубанские казаки». Так вот, этот Лукьянов когда-то давно год работал в полете у знаменитого Донато Моруса. И поскольку Сергей Владимирович был другом нашей семьи, часто вместе со своей женой, тоже известной актрисой Лучко, бывал у нас, много рассказывал о цирке. Когда он узнал, что я поступаю в цирковое училище, стал мне рассказывать о клоунаде. Он говорил, что сам мечтал работать клоуном. Ведь клоун, не в пример театральному артисту, ни от кого не зависит: ни от режиссера, ни от автора, ни от пьесы - сам себе хозяин. Кроме того, клоун должен владеть жанрами, многое уметь. То есть это попросту необъятная профессия. Вот уж воистину, клоyн должен объять необъятное.
Мне было у кого учиться. Я вскоре после выпуска из училища попал к Карандашу. И это была хорошая школа. Потом я работал у Попова. И Олег Константинович привил мне трудолюбие. За это я благодарен ему на всю жизнь. Это было в 57-м году. В девять утра я уже должен был стоять в комбинезончике и работать в мастерской - паять, строгать, клепать. Попов обучил меня многим ремеслам. Он совершенно прав, когда утверждает, что свой реквизит клоун должен уметь сделать сам.
А когда я выпустился соло-коверным, попал в коллектив Кио-отца. Тут мне очень помог клоун Эдик Середа. Эмиль Теодорович специально прикрепил меня к Середе, клоуну невероятно раскрепощенному в манеже. А я жутко стеснялся, комплексовал, боялся зрителя. Вот Середа и научил меня такому артистическому нахальству. За что я ему очень благодарен.
Это все мои учителя.

Потом был 65-й год и первое место на Международном конкурсе циркового юмора в Софии. И другие награды - в Бельгии, Италии, ФРГ. И много успешных гастролей практически по всему миру. Но это потом. А в 65-м году ему уже исполнилось 27 лет, но он был никем, просто, коверным, комиком у ковра, человеком, заполняющим в цирке паузы между номерами. И потому родные, что бы ни рассказывал им Андрей о братстве циркового люда, о его искренности и преданности манежу, к цирку и его работе относились по-прежнему настороженно.

- Моя тетка - искусствовед, специалист по живописи. Когда я пришел и сказал ей, что буду клоуном, воскликнула: «Тихо, соседи услышат!» И после этого каждый раз, когда я приходил, она плакала, говорила: «Я все понимаю, но среда, в какую среду ты попадешь?»

- И в какую среду вы попали?

- Вы знаете, я в цирке более тридцати лет и должен сказать честно, что, конечно, такого интеллектуального отсева, как в театре, у нас нет. В цирк берут по физическим данным. Поэтому у нас, как в спорте, много своих идиотов. Ведь не секрет, что в цирке и сейчас есть артисты, которые за всю жизнь ни одной книжки не прочли, кроме, пожалуй, букваря. Вы пытаетесь вместе с ним анализировать работу, а он не понимает ни слова. И никогда не поймет. Может, поэтому еще у нас так мало хороших цирковых критиков - небезопасное это дело! Я помню, в Киеве какой-то искусствовед разбирал программу. И вдруг одна артистка перебивает его: «На себя посмотри!» А с другой стороны, может, это и хорошо, что нравы простые, - меньше сплетен, меньше интриг...
Но это же и останавливает сейчас цирк в развитии. Чтобы придумать номер в цирке, нужно знать не только цирк. Необходимо знать театр, разбираться в живописи, музыке...
Вот, скажем, Ролан Быков поставил цирковой номер. Такую небольшую мини-пантомиму «Двое под одним зонтом». Очень красивый номер. Идет под зонтиком человек, вдруг навстречу - собака бродячая. Он - от нее, она – к нему, он опять от нее... Чудесная лирическая миниатюра. Приняли на «ура». А потом прошел год, и артист решил, мол, кто такой Ролан Быков, я сам все понимаю. Взял и переделал номер. Убрал всю эту лирику напрочь. Просто выходил, а с ним уже не одна, а сразу шесть собак, и он их демонстрировал. Потом уже и зонтик закрыл: откуда в цирке дождь? И вот через год смотрим мы этот номер и ничего не узнаем. Выходит артист, почему-то жонглирует зонтиком, а потом выбегают собачки и показывают дрессуру... А что осталось от Ролана Быкова? Ничего!

- Я застал вас в какой-то очень печальный период жизни. Каким вы сами в дальнейшем видите ваше творчество? Не будет ли вам трудно без цирка? Морально трудно. Ведь столько лет с ним связано...

- Очевидно, будет трудно, но я не могу иначе поступить. Понимаете, я руководитель коллектива, я отвечаю за него, отвечаю перед людьми. А сейчас нахожусь в такой ситуации, что практически не могу ничего сделать.
Вы помните, я уже уходил из цирка на эстраду в 76-м, и за год создал целый коллектив, поставил спектакль в двух отделениях. А в цирке я на каждый новый номер трачу полтора года. Но жизнь-то идет... На что она идет? Вот на что...

И Николаев кинул мне на колени латаное трико шута. Сколько раз видел я его в этом трико в блестящем номере «Бал шутов». В Москве, Сочи, Минске, Гомеле, Калинине... И теперь здесь, в Свердловске... Неужели последний раз?
Я суеверно отогнал от себя это слово «последний». Хотя в нем ли дело? Глупости все! Ухо-дят и приходят актеры. Они меняют роли, театры, сцены и манежи. А маска клоуна, тот облик, в котором увидели мы его впервые, каким запомнился он нам со всеми этими репризами, падениями и нарочитым шумом - все остается. До тех пор, пока живы мы, пoка живы наши воспоминания. А что, разве не так?
Tags: Андрей Николаев., Клоуны. Александр Росин, Цирк
Subscribe

  • Эту фобу не задушишь, не убьешь

    Был у меня друг. А у него был дедушка. Старенький такой. И слепой с войны. Жил он в горах. Отдельно ото всех. Сидел днями на…

  • ГРАМОТА БОЛЬШЕ, ЧЕМ ЖИЗНЬ

    При вручении в 1923 году Яблочкиной грамоты, актриса произнесла: «Спасибо вам большое за награду, ведь при царском режиме нас…

  • ХОЗЯЙКА РЕДАКЦИОННОГО САДА

    Ангелы проживают в своих облаках роскошных. Дотуда не достучаться. Оттуда не дозвониться. А радость они посылают людям в…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments