?

Log in

No account? Create an account
logo

florida_rus


Журнал "Флорида-RUS"


Previous Entry Share Next Entry
Главы из книги «Kлoун бeз гримa». Глава первая. Грачик Кещян
logo
florida_rus
Четверть века спустя
Вместо предисловия

Книгу «Клоун без грима» я начал писать в ранние 80-е. У нее очень странная и забавная судьба. В 87-м, когда я ее закончил, ее приняли в московское издательство «Искусство». Книге была обещана блестящая судьба, потому что предисловие написал Юрий Никулин, послесловие – лучший цирковой критик страны тех лет дочь клоуна Карандаша Наталья Румянцева, а заявки на книги сделали все ведущие цирки страны, и тираж обещал быть сумасшедшим даже по тем, еще книжным, временам.
Но вдруг неожиданно все переигралось, книгу отодвинули в издательском плане на несколько лет. Значительно позже я узнал, что в сложной интриге принял участие некто Сергей Макаров, неудавшийся клоун вдруг в годы перестройки и всеобщей неразберихи ставший искусствоведом. Моя книга перекрывала ход его учебникам по клоунаде.
В общем, я обиделся и забрал рукопись. И хотя гонорар был выплачен, ко мне претензий не было, контракт нарушило издательство.
Следующим было минское издательство «Полымя», потом – издательство журнала «Личная жизнь» и издательство «Эридан». Везде рукопись принимали, платили гонорар, даже давали огромные полосные анонсы в газету «Книжное обозрение», но по разным причинам она не выходила. Даже тот единственный экземпляр, который сделала мне художник «Личной жизни», благополучно спер кто-то из гостей уже когда мы жили в Бостоне. То есть получалось, что книга как бы была, я исправно получал за нее гонорары, отдельные главы были опубликованы в разных изданиях в СССР, в Российской Федерации, в Болгарии, Беларуси, Армении, Украине, Израиле, Польше и США, но реально книги как бы и не было.
Сегодня мы восстанавливаем этот пробел в интернете, а к лету следуюшего года я издам ее небольшим тиражем и подарю героям этих очерков... Или их родным.
Признаться, я не знаю, интересна ли кому-нибудь судьба клоунов, многих из которых уже нет на свете. Но вот недавно поехал я в город Винтер Гарден, в Центральную Флориду, где живет Тамара, вдова моего друга и земляка клоуна Грачика Кещяна, его сын Граченок, дочь Гаяна и три внука Грача и Тамары... И подумал, что 8 августа исполняется 10 лет, как нет Грача, очень-очень талантливого человека и клоуна. И еще я подумал, что пока писалась книга, ушли Карандаш, Никулин, Володя Кремена, Саша Родин... А еще раньше – Енгибаров и Маковский... Ну и что, кто-то ведь должен вспомнить их, великих и малых королей манежа. И я понял, что если я не сделаю этого сейчас, уже не сделаю никогда. Так что – вот. Книга о клоунах. По главе – в месяц, скажем, каждое 20-е число. Надеюсь, это сильно вас не утомит.
Александр Росин, редактор журнала «Флорида»

Аннотация

Прoчитaл рукoпиcь книги Aлeкcaндрa Рocинa “Kлoун бeз гримa”. Пoлучил oгрoмнoe удoвoльcтвиe. Kнигa нaпиcaнa интeрecнo, a вeдь этo caмoe глaвнoe для читaтeля – oн дoлжeн читaть c интeрecoм.
Никaкиx у мeня нeт прeтeнзий пo линии прaвды циркa. Aвтoр знaeт дocкoнaльнo жизнь людeй, o кoтoрыx пишeт.
Буду рaд, кoгдa книгa пoявитcя нa прилaвкax мaгaзинoв. Oнa будeт пoдaркoм для вcex, ктo любит цирк, и, кoнeчнo, для тex, ктo в нeм рaбoтaeт.
Нaрoдный aртиcт CCCР Ю.B.Никулин.
Москва, цирк на Цветном бульваре, 1987 г.



Пocвящaю эту книгу мoeму oтцу – бывшему гимнасту и врачу Maрку Рocину, жoнглeрам Эдуaрду Aбeрту и Сарвату(Славе) Бегбуди, клoуну Грaчику Keщяну, гимнacтам Юрию и Валерию Пaнтeлeeнкo, aкрoбaту Bилeну Coлoxину, цирковеду Александру Шнееру и вceм живым и ушeдшим мoим циркoвым друзьям с благодарностью.
Aвтoр

Aлeкcaндр Рocин

Kлoун бeз гримa

Глава Первая
Грачик КЕЩЯН

Пал Палыч Богачук - высокий, статный блондин, весьма представительный, что особенно подчеркивали аккуратная "профессорская" бородка и лихие усы, кокетливо закрученныe в колечки, вышел на привокзальную площадь. И по тому, как небрежно открыл он дверь машины, как уверенно забросил на заднее сиденье саквояж, как вальяжно расположился в кресле, ушлый сочинский таксист безошибочно Определил - серьезный клиент.
- Куда поедем? - со сдержанным уважением осведомился водитель. Про себя он уже прикинул три лучших отеля города и теперь лишь гадал, какой из них выберет пассажир.
- В Черешню, дружок, в Черешню, - бархатным, покровительственным голосом подсказал Пал Палыч.
- Простите? - удивленно вскинул брови таксист. - Вы сказали "Черешня". Это что, какая-то ведомственная дача? Никогда не слышал такого названия. ,
- Понятия не имею, - неожиданно просто сказал пассажир. - Мне сказали: в Сочи есть Черешня. Ну, городок, может, такой, кто его знает. Во всяком случае, именно там проживает Мартирос Вартанович Кещян.
- А-а-а, - неопределенно протянул водитель, хотя о таком человеке он тоже ничего не слышал. Ситуацию прояснило справочное бюро: на самом деле Черешня - не в Сочи, а под Адлером, и не городок это, а село в горах. Ехать в такую даль да еще и по скверной дороге таксисту не хотелось, но... тут, пожалуй, любопытство взыграло: что же за человек этот Кещян, если ради него прется столь представительный мужчина бог знает куда.
Такси тормознуло в центре села, возле почты. Пал Палыч, отряхивая осевшую на светлый костюм пыль, не спеша вылез из машины.
- Кого ищешь? - поинтересовался сидящий на лавочкe у почты пожилой армянин.
- Скажите, уважаемый, - обратился к нему Пал Палыч, - где здесь проживает Мартирос Вартанович?
Старик внимательно и не спеша оглядел приезжего.
- Таких у нас в Черешне нет, - уверенно сказал он.
- Как же так? - вмиг растеряв весь свой апломб, спросил Богачук.
- Я здесь восемьдесят лет живу, - вскинул руку старик, - а Мартироса Вартановича не знаю.
Пал Палыч недоуменно посмотрел на таксиста, точно тот привез его в другую Черешню, а не в ту, в которую нужно было ему, и вдруг, совсем точно так же, как этот старик, вскинул руку:
- Да вон, глядите, Грачонок скачет!
Припрыгивая по дороге, к ним приближался темноглазый симпатичный пацаненок. Не добежав до машины, он остановился, задрал кверху голову и взвизгнул от восторга:
- Дядя Паша, дядя Паша приехал!
- Ну вот, - не скрывая радости, подхватил мальчика на руки Богачук. - Это ж Грачонок, сын моего партнера Мартироса Вартановича Кещяна.
- Слушай, какого Мартироса! - даже пристукнул в сердцах по коленке старик. - Это же сын нашего Грачика-циркача. Его в селе все знают. Да вот и он сам идет.
Точно, на дороге показался невысокий и стройный, точно подросток, молодой человек с огромной копной черных кудряшек на голове - клоун Грачик Кещян собственной персоной.
И никакой не было путаницы, потому что по паспорту и по всем прочим документам, включая грамоту лауреата Всесоюзного конкурса артистов цирка, он и есть Мартирос. Но с самого раннего детства в семье, в селе, в цирковом училище, в цирке - все звали его Грачиком. Даже на афишах он был Грачик. Трудно сказать, насколько эквивалентно это армянское имя русскому названию птицы, но оно шло клоуну.
Клоунские дуэты складываются по-разному. Возможно, и не стоило так много места уделять здесь поездке Пал Пaлыча и встрече партнеров в родном для Кещяна селе, но почему-то кажется, что именно эта ситуация во многом определяет поведение на манеже внешне солидного и даже как будто важного Павла Богачука и маленького, очень славного, точно не из реальности возникшего (ну, Грачик иГрачик!) Кещяна. Это только вначале зрителям может показаться, что передними традиционная пара - строгий резонер Белый, красивый, высокий мужчина во фраке, поучающий, запрещающий, всезнающий, точно школьный учитель, и проказник Рыжий, вечно все путающий, забывающий, мешающий... Ясно, что конфликт между этими полярно противоположными персонажами возникал мгновенно. А потому и все классические репризы строились, как правило, на различном отношении Белого и Рыжего к одними тем же явлениям, собьпиям, предметам. Антагонизм между клоунами достигал, порой, таких размеров, что. дело кончалось потасовкой.
Внешне Грачик Кещян действительно напоминал того, давнего, Рыжего клоуна: красный нос, яркий грим на лице. Правда, костюм... Откуда взялась эта длиннющая, до самой земли, трикотажная сине-красно-белая, майка, эти нелепо болтащиеся рукава?
-Странный вопрос, - смеется Грачик, - оттуда же, откуда и мой герой: из сказки, из детства, из мультика. А идея пришла случайно. Вместе с нашим режиссером Виктором Франке мы сидели в гостиничном номере, думали о новой репризе. А сын Виктора, двухлетний Антошка, возился с майкой: волочил ее по полу, тягал из стороны в сторону. Виктор смотрел на него, смотрел, а потом вдруг взял и надел майку на сына. Она велика малышу, он путается, пьпаясь идти, ужасно забавно. "Вот твой костюм! - безапелляционно заявил Виктор. - Клоун - это не только внутреннее, но и внешнее. У Попова - клетчатая кепка, у Карандаша - шляпа мятая, у Андрюши Николаева - берет с морковкой, а у тебя будет майка". На следующий день моя жена Тамара пошла в трикотажное ателье и договорилась, чтобы связали большую майку...
Но ведь костюм и грим требуют и соответствующего поведения на манеже. Каким же он был на манеже, Грачик Кещян? Прежде всего, удивительно похож на льва Бонифация, - помните мультфильм? Внешне, внешне, конечно. Потому что Бонифаций, хоть и добрый, хоть и славный, но все же - лев. А Грачик... ну, если одним словом, - хрупкий. Впрочем, не только на манеже.

- Из циркового училища я выпустился в паре с Сергеем Середой в 78-м году. Тогда же я сказал нашим педагогам Борису Александровичу Брееву и Иосифу Соломоновичу Фридману, что хочу работать соло-коверным. Они выслушали меня, но убедили, а вернее, убеждали поработать в паре, а там, мол, видно будет. Старших я привык слушаться. Но в первом же городе, куда нас послали по разнарядке (это был Красноярск), сказал Сергею, что мечтаю работать один. Он, конечно, обиделся. Но когда я попросил его, как руководителя нашей пары, подписать заявление о моем уходе, отказался.
Так мы и жили. Я мечтал о работе соло-коверного, придумывал репризы, а тем временем работал пару. О том, что я каждый год писал заявления об уходе, а Середа их не подписывал, никто не знал. Внешне у нас все было нормально: мы нравились зрителям, появился новый репертуар... Наконец, через пять лет после выпуска нас пригласили на гастроли в Москву в парк Измайлово. Тогда же я познакомился с журналистом Владимиром Шахиджаняном. Он пришел за кулисы, сказал, что моя работа ему нравится. А у нас с Середой к тому времени атмосфера совсем накалилась: я твердо решил уйти. Рассказал обо всем Шахиджаняну. Он предложил свою помощь в качестве режиссера, написал для меня сценарий "Канат и клоун". Я отнес заявление в главк, и с этого времени началось... С партнером - разлад, в главке со мной и говорить никто не хочет: "Вы молодые, перспективные, куда тебе уходить, это просто блажь". .
В общем, я так изнервничался, только об одном и думаю, по ночам не сплю. В конце концов открылась язва, кое- как я доработал до конца гастролей и слег в больницу. А в это время Шах (ну, Шахиджанян, значит) пробивает сценарий. Меня выписывают из больницы, и сходу попадаю на коллегию...
Даже сейчас вспоминать тяжело, как это было. Поддержал меня Юрий Владимирович Никулин. Он сказал: "Я в Кещяна верю. Предлагаю дать ему тысячи три, пусть спокойно репетирует, выпускается соло-коверным". Но все остальные говорили о чем угодно, только не о творчестве. Один, потом он стал большим начальником, так и сказал: "Как же может Кещян работать соло-коверным, если в нем нет административной хватки". В общем, ничего хорошего все эти разборы не дали, у меня опять наступило ухудшение, опять уложили в больницу.
Лежу, думаю, как дальше-то жить, ведь никому не нужен? Подлатали меня, выписываюсь, и в тот же день, как снег на голову, - статья в "Советской России". Обо мне и о том, как чиновники Союзгосцирка зажимают молодое дарование. Веришь ли, читаю, а самого ужас охватывает, точно в кошмарном сне. Зачем мне все это надо? Я ведь всю жизнь такой тихий был, вроде мямли, никуда не вылезал, дали бы нормально работать - и был бы счастлив. А тут - прямо бой!
Все, конечно, прочитали, в главке только и разговоров, что о статье. Большинство артистов сочувствуют мне: "Ну и влип ты, Грач, сам понимаешь, статья не столько в твою защиту, сколько против художественного руководителя главка". Кто-то откровенно смеется: "Кому ты нужен со всеми этими проблемами?" Так, оно и вышло. Сработала пословица: паны дерутся, у холопов чубы трещат. Сам того не желая, я влез в междоусобную драку руководителей главка.
Ну, что делать? Поехал я первого января домой в отпуск в свою Черешню. Отдохнул, малость успокоился. Потом мы всей семьей отправились в Тулу, на "легкий труд". Была в Союзгосцирке такая форма для больных. Поставили меня, значит, в униформу, полы в иллюзионном атгракционе Авьерино таскать. Потом режиссер Александр Калмыков задействовал меня в своем спектакле "Остров сокровищ" - попyгaя играл. Я, вроде, оправдал их надежду легкотрудника. Решили мне устроить просмотр. Калмыков предложил не мудрить, показать классический репертуар. Главное, говорит, чтобы дали возможность работать дальше. Просмотр нормально прошел. Составили акт, отправили его в Москву.
Приезжаю я следом в столицу, прихожу в главк. А мне говорят: ничего подобного, этот ваш акт не действителен. Как это так? А так. Я иду в Министерство культуры, говорю, вот у меня акт просмотра, все документально зафиксировано, а меня обманывают. И тут началась игра. В Министерстве культуры меня успокаивают, говорят, мол, вы совершенно правы, товарищ Кещян, надо бороться за справедливость. Идите спокойно в свой Союзгосцирк, а мы вслед позвоним, наведем порядок. Прихожу в главк, там говорят: ложь, никто не звонил. Знаешь, я стал в министерство, как на работу являться: костюм, галстук, дипломат, ровно без пятнадцати девять поднимаюсь по лестнице чуть ли ни бок о бок с Демичевым. Но толку-то? Хожу по замкнутому кругу. Наконец, нашел конкретного исполнителя: милая, славная женщина, работник министерства, меня успокоила, мол, зря вы так дергаетесь, Кещян, все очень просто: я только что вела личную беседу с генеральным директором Союзгосцирка товарищем Карижским, он подписал ваш акт. И я счастливый, вскакиваю, благодарю, несусь на Пушечную, 4. А про себя думаю: зря обижался, не все здесь бюрократы, вот ведь решили вопрос. Прибегаю в главк. На меня, как на дурака смотрят: никто не звонил, ничего не знаем. Я опять к той славной женщине. Она просто пылает от возмущения. Вся вне себе при мне звонит в главк, ножкой топает по полу, ручкой стучит по столу: разберитесь с Кещяном немедленно! И вновь меня отсылает в главк. Вот так я и бегал туда-сюда. А кто прав, кто виноват, так до сих пор и не знаю.
После Тулы коллектив Аверьино отправлялся на лето в московский парк имени Горького на гастроли. Директор цирка Степан Григорян согласился меня взять. Сначала я в униформе стоял, потом запретили, перевели в осветители, чтобы не раздражал своим видом начальство: как это так, коверный - и вдруг в униформе. И я светил...
Опять Шах начал действовать, настоял на том, чтобы меня вновь просмотрели. Я вновь приготовил старые классические репризы: "Факира", "Макароны". А в комиссию людей понаехало! Чуть ли ни весь главк. В общем, до трех часов ночи заседали в кабинете у Григоряна. Мы с детьми жили прямо там, на территории цирка в вагончике, и я ходил кругами, курил одну за одной сигареты, места себе не находил. А Григорян периодически выходит на улицу, информирует о ходе заседания. То он говорит: не волнуйся, армянчик, все нормально будет. То мрачный, злой выходит. В общем, в финале решили, чтобы я пару работал. Сначала я расстроился, узнав об этом, а потом подумал: ну что ж, это лучше, чем вообще ничего.-

Есть у Кещяна такая реприза, в которой ломается скрипка. Скрипка и клоун - сочетание само по себе несуразное. Многие клоуны, начиная с Джона Прайса и кончая Гроком и Енгибаровым, использовали этот инструмент в своих репризах. Сломанная скрипка в руках Грачика, как маленький мотылек, потерявший способность летать из-за нелепой, глупой случайности: ладошки ребенка не смогли соразмерить тонкости его крыльев. И если, например, для героя Енгибарова скрипка - изначально серьезный инструмент и поломка его - подлинная трагедия, то для мультяшного Грачика происшедшее - точно обрыв пленки в неестественно красивой индийской киномелодраме для человека, верящего в происходящее на экране. Кажется, вот они пальмы, вот они красивые черноокие мужчины и женщины в дорогих нарядах и авто, и ласковые слова, и полные неги песни, как вдруг - погасший экран и залузганный семечками пол, ободранные стены холодного сельского клуба; сказка кончилась...
Поломанная скрипка - в чем-то символ Грачика Кещяна. И не только в манеже. Доверчивый, легко ранимый, болезненно воспринимающий несправедливость, он за годы работы в цирке немало повидавший и немало испытавший, каким-то совершенно непостижимым образом сумел сохранить в себе это удивительное чувство доброты и хрупкости. А ведь было всякое: и успех в Московском цирке с рецензиями в центральной прессе, и полное забвение, и попытки начать все сначала - раз, другой, третий- и так вплоть до встречи со "своим" режиссером Виктором Франке и "своим" партнером Павлом Богачуком.

- Витю Франке я встретил в главке совершенно случайно, но, думаю, это была судьба. Рассказал ему, что дали мне работать пару. Он говорит, что ты, Грач, расстраиваешься, это отлично. Я сейчас еду в Днепропетровск, придумываю тебе партнера, а там посмотрим. И точно, вскоре дает мне телеграмму, что нашел партнера, инспектора манежа. Мы приехали в Днепропетровск с Тамарой и детьми, поселились в гостинице. Смотрю, что ж это за партнера отыскал мне Франке. А там какой-то маленький, пузатенький дядька... Но Витя меня успокоил: это подставка, для того только, чтобы мне разрешили приехать к нему в Днепропетровский цирк. Начали мы думать о партнере. Думали-гадали, тут Тамара говорит: "А Пашку-то Богачука помнишь?" В номере у Геннадия Маркова был ассистентом и даже подыгрывал нам с Середой в одной из реприз. Стали выяснять, оказывается, Марков гастролирует рядышком, в Донецке. Мы звоним туда, я Паше говорю: "Хочешь поработать инспектором?" Он сначала растерялся от неожиданности. Приехал на выходной, показался Вите. Все - окей! Франке дает Паше мячик, чтобы репетировать начал, крутить на пальце, и посылает с ним сопроводительное письмо Маркову. Там текст примерно такой: я вас знаю и ценю как большого мастера, всегда помогающего и идущего навстречу молодым...
В общем, все нормально, Пашу отпустили на месячишко. Мы сделали быстренько буффонаду, составили акт о просмотре, где записали, что считаем целесообразным использовать «Товарища Богачука» в клоунаде. Отправили бумаги в главк, и с первого апреля 85-го года Паша начал репетировать со мной. Через восемь месяцев, 28 декабря, там же, в Днепропетровске, мы выпустились. Можно сказать, родился второй Грачик.
Отцом его стал Виктор Франке. Это однозначно. Главное, когда я шел к Франке, я верил в него. А он - в меня. И хотя ситуация у меня была аховая, не побоялся браться за работу. Витя любит смех, умеет его находить. Он готовил многих коверных, работал хорошо. Но когда мы встретились, первое, что он сказал: нужно, чтобы в каждой твоей репризе была какая-то мысль. Смех cмехом, задача клоуна веселить. Но смех, как Райкин говорил, бывает разным.
Репетировали мы много. Но много и просто набалтывали, фантазировали, крутили и так, и эдак. К маске, к яркому гриму меня не тянуло никогда. Помнишь, раньше костюм у меня бьт почти цивильный: черные брюки на помочах, на лице - тон, никаких ухищрений. А когда надели полосатую майку, получилось, что она требует грима. Стали работать над моим лицом, придумали вот эту маску. Потом Витя говорит: надо буффонаду делать. Я против: мол, кому она нужна, эта буффонада, разве этим сейчас зрителя удивишь? Люди такие трюки лепят, а мы возвращаемся в тридцатые годы, чтобы болтать старые тексты. Он за свое: давай попробуем. Уговаривал меня жутко, я все сопротивлялся. В конце концов сдался, сделали буффонаду, вышли в манеж, и тут я чувствую, что принимают, и все «корючки», все шутки проходят отлично. Правда, тогда было много других, старых «корючек», которые потом полностью отпали. Сейчас мы их, конечно, не используем, но нарабатывали текст на них.
В общем, Витя завел меня буффонадой, я стал говорить в манеже. Но, главное, мы ничего не оставили от старого репертуара. Ничего. Для меня это было принципиально важно. Начинать, так начинать полностью с нуля.
Мне говорили, что я не смогу солировать. Ведь все думали, что маска моя останется прежней. А здесь совсем новый Грачик. Майка дала новый образ. Конечно, мне было трудно сживаться с новым обликом, и Паше раньше никогда не доводилось исполнять роль резонера. Но надо сказать, он вошел довольно быстро. Во многом благодаря помощи и поддержке опытного инспектора манежа Андрея Яковлевича Кармеля.

Маленький Грачонок, воплем выразивший радость по поводу увиденного в селе Черешня дяди Паши, - очень точный камертон отношений клоунов и в жизни, и в манеже. Так ли важно, если один - высокий и солидный, а другой - маленький и смешной? Что с того, коли одного зовут почтительно-уважительно Пал Палыч, а другой ¬просто Грачик, и этот самый Пал Палыч вышагивает по манежу в дорогом белом фраке, а Грачик волочится в сво¬ей разноцветной хламиде? Люди, давайте любить, ну хотя бы с уважением относиться друг к другу не за то, какие имена мы носим, какая у нас одежда и цвет глаз, а просто, потому что мы - люди! Вот о чем говорят, вернее, словно говорят, а на самом деле доказывают, что это единственное и естественное, одним своим отношением друг другy клоуны. И как бы нелепы ни быти ситуации, в которые они попадают - "сдувает" ли Грачик с манежа тяжелен-ную штангу или, разбив бюст Пал Палыча, пытается заме¬нить его собой, а то вдруг, как это было в аттракционе Алексея Константиновского, оказывается в клетке один на один с самой настоящей тигрицей - мультяшный Грачики нарочито "цирковой" Пал Палыч при всей выдуманнос¬ти их героев очень достоверны.
- Не хватает времени, не успеваю. В багаже масса всего, идей тьма, но когда все делать? А время идет. Буду рисковать. Ну, хорошо, побьют по башке, да я и не боюсь, меня уже как только не били.

...В конце представления, после исполнения старинной классической буффонады, Грачик Кещян остается посередине манежа один. Он не спеша стирает с лица грим, снимает полосатую майку и вдруг становится просто молодым человеком - симпатичным и чуть застенчивым. А под куполом цирка, там, в темноте тросов и сплетении веревочных лестниц, звучит песня Юрия Никулина:

Цирк давно опустел,
Тишиною закован,
Только где-то гитара.
Нарушает аккордом покой.
Это песню поет старый клоун,
Он прощается с цирком,
Как с любовью своей и судьбой. .
И оттого ли, что кончилась сказка, оттого ли, что голос Никулина без эстрадных красот, приглушенный и искренний, оттого ли, что мы только что смеялись, и вдруг... нам становится светло и чуть печально. Не знаю, хорошо ли это, когда после ухода клоуна остается в душе печаль. Но знаю, что так иногда бывает после встречи с чем-то настоящим.

P.S. Мартирос Кещян(клоун Грачик) скончался десять лет назад 8 августа 2001 года в городе Винтер Гарден, штат Флорида. Ему было 45 лет...

  • 1
Алан, обычно спрашивают, можно ли использовать текст("Перепостить" на сленге узеров ЖЖ), и я говорю - конечно. Очерк о Грачике Кешяне перепостили многие блоги и сайты и перепечатали некоторые полиграфические издания. Ради бога! Но сам я никуда свои тексты не рассылаю, популяризация собственного творчества не входит в мои задачи, для активной "общественной жизни" с меня вполне хватает 112 страничного журнала, 32 полосной газеты, сайта и вот этого блога.

  • 1